skyclimate.ru

честь ...

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Картотека Офицеров РИФ: ЗЕЛЕНОЙ Павел Алексеевич
Заголовок - ФИО:      ЗЕЛЕНОЙ Павел Алексеевич
Даты жизни:      1833 - 1909
Номер-10(13):      00008_0000137
Вероисповедание:      правосл (ortodox)
Язык:      Русский
Оценка:      0 
Фото:      no-img_eng.gif
Описание:     

ЗЕЛЕНОЙ Павел Алексеевич

(1833 - 1909/1912),
Полн ген по адм РИФ (1902).


Брат - Ал-др, офицер РИФ

Ж.: Наталья Мих
(ур. Верховская, 1842-1901)


Сын - Александр, офицер РИФ


Образов: МК - 1851.
1839, просьба его отца в ДДС
по поводу поступления сына
в военную службу:
"6и лет учится читать",


Кап-лейт ( 1860), кап 2р ( 1866),
кап1р ( 1870), контр-адм ( 1882),
ген-лейт ( 1891).


7.08.1851, вып. МКК
из унтер-оф. в мичмана флота

1852, мичман, совершил кругосв. плав
на фр «ПАЛЛАДА».

Был в плену;



Участ Восточн (Крымск) 1853—56.

1852—1855 и 1857—1860
совершил кругосветные плавани
я.

1862— 70, ком-л кораблями
«ВИТЯЗЬ», «АЛМАЗ», «СВЕТЛАНА»

затем на коммерч судах,

1882, Таганрогск
1885,  Одесск градоначальник.


1891, сост по адмиралт

* В кн И.А.Гончарова «Фрегат Паллада»,
П.А.Зеленой упом. как мичман З.



Мыс Зеленого (Саволгак),
Японск море, п-ов Корея.
(нанесен на карту
экипажем фр. «Паллада»,1845)
назван по фамилии мичмана П.А.Зеленого.

   

Обзоры
И.А.Гончаров о П.А. Зеленом.
2010-03-25 11:23:10 Аноним 3 



Эпизоды из «Путешествия на мысе Доброй Надежды»:

… Я ехал с бароном Крюднером и Зеленым, в другом “карте” сидели Посьет, Вейрих и Гошкевич. ... Дорога некоторое время шла всё по той же болотистой долине. Мы хотя и оставили назади, но не потеряли из виду Столовую и Чертову горы. …П. А. Зеленый пел во всю дорогу или живую плясовую песню, или похоронный марш на известные слова Козлова: “Не бил барабан перед смутным полком” и т.д.
...Много проезжало омнибусов, городских карет, фермеров верхами, ехавших или в город, или оттуда. Было довольно весело, так что П. А. Зеленый ни разу не затягивал похоронного марша, а пел всё про любовь.
…Доктор и сам подтвердил это. Он порядочно говорил по-французски и откровенно объяснил, что он так много слышал и читал о русских, что не мог превозмочь любопытства и пришел познакомиться с нами. “Я занимаюсь немного естественными науками, геологией, и неестественными: френологией; люблю также этнографию. Поэтому мне очень интересно взглянуть на русский тип”, — говорил он, поглядывая с величайшим вниманием на барона Крюднера, на нашего доктора Вейриха и на Посьета: а они всё трое были не русского происхождения. “Так вот какой тип!” — говорил он, продолжая глядеть на них. Мы едва крепились от смеху. “А это какой тип?” — спросил я, указывая на Зеленого . — “Это... — он серьезно и долго вглядывался в него, — это... монгольский”. Мы, было, засмеялись, но доктор,
кажется, прав: у Зеленого действительно татарские черты. “Ну а этот?” — показывали мы на Гошкевича. Он долго думал. “Он десять лет жил в Китае”, — заметил кто-то про Гошкевича. “А ведь он похож на китайца!” — заметил Ферстфельд. Мы хохотали, и он с нами. Гошкевич был из малороссиян. Чисто русские были только Зеленый и я. “Да, русские сильны: о! о них много-много слуху!” — говорил он.
…Наши, то есть Посьет и Гошкевич, собрались идти на гору посмотреть виды, попытаться, если можно, снять их; доктор тоже ушел, вероятно, искать немцев. Я и барон остались, и Зеленый
остался было с нами, но спутники увели его почти насильно, навязав ему нести какие-то принадлежности для съемки видов. Чрез полчаса, однако ж, он, кинув где-то их, ушел тайком и воротился в гостиницу.
...Дно было усыпано мелким булыжником, и колеса производили такую музыку, что даже заставили замолчать Зеленого , который пел на всю Африку: “Ненаглядный ты мой, как люблю я тебя!” или “У Антона дочка” и т. д. Весело и бодро мчались мы под теплыми, но не жгучими лучами вечернего солнца и на закате, вдруг прямо из кустов, въехали в Веллингтон.
...Вы знаете айву? Это что-то вроде крепкого, кисловатого яблока, с терпкостью, от которой вяжет во рту; его есть нельзя; из него делают варенье и т. п. Но Зеленый выскочил из карта, набрал целую шляпу и ел. Вандик нарвал и дал лошадям: те тоже ели — больше никто. На вопрос мой: “Хорошо ли?” — Зеленый ничего не сказал. Он еще принадлежит к счастливому возрасту перехода от юношества к возмужалости, оттого в нем наполовину того и другого. Кое-что в нем окрепло и выработалось: он любит и отлично знает свое дело, серьезно понимает и исполняет обязанности, строг к самому себе и в приличиях — это возмужалость. Но беспечен насчет всего, что лежит вне его прямых занятий; читает, гуляет, спит, ест с одинаковым расположением, не отдавая ничему особого преимущества, — это остатки юношества. Возьмет книгу, всё равно какую, и оставит ее без сожаления; ляжет и уснет где ни попало и когда угодно; ест всё без разбора, особенно фрукты. После ананаса и винограда он съест, пожалуй, репу, виноград ест с шелухой, “чтоб больше казалось”. Он очень мил; у него много природного юмора, и он мастерски владеет шуткой. Существо вечно поющее, хохочущее и рассказывающее, никогда никого не оскорбляющее и никем не оскорбляемое. Мы все очень любим его. Ему также всё равно, где ни быть: придут ли в прекрасный порт или станут на якорь у бесплодной скалы; гуляет ли он на берегу или смотрит на корабле за работами — он или делает
дело, тогда молчит и делает комическое лицо, или поет и хохочет. Он сию минуту уживается в быту, в который поставлен. Благодаря ему мы ни минуты не соскучились в поездке по колонии: это был драгоценный спутник.
… День чудесный. Стало жарко. Лошади ленивой рысью тащились по песку; колеса визжали, жар морил; мы с бароном Крюднером молчали. Вандик от нечего делать хлестал бичом по выползавшим на дорогу ящерицам. Зеленый сначала бил весело ногами о свою скамью: не в его натуре было долго и смирно сидеть на одном месте. Он пел долго: “Сени новые, кленовые”, а потом мало-помалу прималчивал, задирая то меня, то барона шуткой. Но нас морили жар и тяжесть, и он, наскучив молчанием, сморщился и затянул: “Не бил барабан перед смутным полком”.
…Мы стали подниматься: лошади пошли не такой крупной рысью, какой ехали по долине. Они было пытались идти и шагом, но грозный “аппл” и хлопанье бича заставляли их постоянно бежать. Зеленый затянул: “Близко города Славянска, на верху крутой горы”. Мы ехали пока еще по горам довольно отлогим, вроде Гринберг. Дорога прорезана в глинистом сланце.
...По дороге могли проехать два экипажа, но это пространство размерено с такою точностью, что сверх этого и мыши негде было бы пройти. Края пропастей уставлены каменьями, расположенными близко один от другого. Каменья эти, на взгляд, казались не велики, так что Зеленый брался каждый из них легко сбросить с места. “И что за пропасти: совсем нестрашные, — говорил он, — этаких у нас, в Псковской губернии, сколько хочешь!”
... В пустыне царствовало страшное безмолвие, так что и Зеленый перестал петь. Мы изредка менялись между собою словом и с робостью перебегали глазами от утеса к утесу, от пропасти к пропасти. ...Все эти массы истерзаны как будто небесным гневом и разбросаны по прихоти нечеловеческой фантазии. “Что, — спросил я у Зеленого , — есть в Псковской губернии такие пропасти?” — “Страшновато!” — шептал он с судорожным, нервическим хохотом, косясь пугливо на бездну. Потом вдруг, чтоб ободрить себя и показать, что ему нипочем, горланил: “Люди добрые, внемлите”. Но потом морщился и уныло затягивал: “Не бил барабан...” — и постепенно затихал.
...“Вы всю... грусть мою... поймите”, — запел было, но уже вполголоса, Зеленый и смолк. По узенькой недоделанной дороге, по которой еще кое-где валялись приготовленные для работ каменья и воткнут был заступ, надо было заворотить налево. “Что ж вы не поете?” — спросил я. “Постойте, дайте проехать, вы видите...” С мучительным ощущением проехали мы поворот и вздохнули свободно, когда дорога опять расширилась.
Вскоре всё пришло в прежний порядок. Мы тряслись по плохой дороге рысью, за нами трясся мальчишка-готтентот, Зеленый заливался и пел: “Разве ждешь ты? да кого же? не солдата ли певца?” Мы с бароном симпатизировали каждому живописному рву, группе деревьев, руслу иссохшей речки и наслаждались молча. Из другого карта слышался живой разговор. Так въехали мы опять в ущелье, и только где становилось поугрюмее, Зеленый опять морщился и запевал мрачно: “Не бил барабан перед смутным полком”.
...Только мы проехали Змеиную гору и Зеленый затянул было: “Что ты, дева молодая, не отходишь от окна”, как мистера Бена кто-то будто кольнул. Он остановил повозку, быстро выскочил и еще быстрее побежал в кусты. Зеленый с хохотом стал делать лукавые замечания. Но за Беном также быстро повыскакали и прочие спутники. Хохот и лукавые замечания удвоились. Я подумал: не опять ли показался секретарь? Оказалось, что Бен хотел осмотреть поле для новой дороги, которую должен был прокладывать от ущелья до Устера.
...Дорога шла теперь по склону, и лошади бежали веселее. Ущелье всё расширялось, открывая горизонт и дальние места. “Ничего теперь не боюсь!” — весело говорил Зеленый и запел вместе с птицами, которые щебетали и свистали где-то в вышине.
... “Скучный город Устер! — твердил Зеленый, идучи с нами, — домой хочу, на фрегат: там теперь ванты перетягивают — славно, весело!”
В этих немногих словах высказался моряк: он любил свое дело.
Май 1853 года. Индийский океан».
(И.А.Гончаров «Фрегат «Паллада»)



 

Who's Online

Сейчас 5 гостей онлайн

Statistics

Пользователи : 1041
Статьи : 69
Ссылки : 6
Просмотры материалов : 52114

Топ просмотров ...

1:  БРОВЦЫН Алексей Александрович (3266)
2:  БОДИСКО Михаил Андреевич (3099)
3:  УНКОВСКИЙ, Семен Яковлевич (2844)
4:  БОЛТИН Александр Арсентьевич (2836)
5:  ЛАВРОВ Сергей Флегонтович (2593)
6:  БЕРСЕНЕВ Федор Аркадьевич* (2521)
7:  АБЕРНИБЕСОВ (Обернибесов) Конон Антонович (2428)
8:  О\'БРИЕН-де-ЛАССИ Терентий Александрович (2315)
9:  НЕПЕНИН Адриан (Андриан) Иванович (2308)
10:  ВЕРХОВСКИЙ Владимир Павлович (2284)
11:  АРНАУТОВ Константин Петрович (2153)
12:  БРУСИЛОВ Лев Алексеевич (2124)
13:  ШИРИНСКИЙ-ШИХМАТОВ, кн Евгений Николаевич (2031)
14:  ЗЕНИЛОВ Николай Исаакович (2030)
15:  СИДЕНСНЕР Александр Карлович (2021)
16:  НАССАУ-ЗИГЕН, принц (1941)
17:  ПРОЗОРОВСКИЙ Илья Георгиевич (1913)
18:  АВИНОВ Александр Павлович (1870)
19:  АКИНФИЕВ Андрей Михайлович (1864)
20:  ПАРОМЕНСКИЙ Александр Иванович (1860)
21:  ВАСИЛЕВСКИЙ Кесарь Иванович (1831)
22:  АБАЗА (Abaza) Алексей Михайлович (1829)
23:  КРИГЕР Александр Христианович (1821)
24:  МАНДРАЖИ Евгений Николаевич (1791)
25:  ГИРС Александр Владимирович (1786)
26:  БАХИРЕВ Михаил Коронатович (1733)
27:  ЛИВЕН, светл кн Александр Александрович (1725)
28:  ЗОТОВ Григорий Иванович (1695)
29:  ПАНАЕВ Платон Аркадьевич (1691)
30:  ГИЛЯРОВСКИЙ Ипполит Иванович (1690)
31:  ГИЛЬТЕБРАНДТ Яков Аполлонович (1690)
32:  БАЖЕНОВ Александр Иванович (1684)
33:  ФЕРЗЕН, бар Василий Николаевич (1683)
34:  ЧЕРНИЛОВСКИЙ-Сокол Николай Иванович (1683)
35:  НЕБОЛЬСИН Аркадий Константинович (1665)